Мне нужна квартира – Снять квартиру в Москве без посредников

„Нет, мне не нужна квартира, я буду жить в центре города”»

Сначала две московские типографии книжку печатать отказались. Причем в одной рабочие уже подготовили пленки для изготовления форм, но прочитали текст и печатать книгу не стали. Возник вопрос — в какую типографию сдавать книгу? (Хотя были деньги, и вроде бы уже была демократия.) И тогда нашлись знакомые в Латвии, которые сказали: «Мы книжку напечатаем в нашем полиграфическом комбинате ЦК компартии Латвии». Я удивился: как такое возможно. Мне ответили: «Все равно мы директора этой типографии хотим уволить. Если он согласится печатать, уволим за то, что напечатал, если откажется — уволим за то, что отказался». В результате книжка вышла в Латвии. Директор типографии опасался, что тираж растащат (и книги действительно начали «гулять» — их читали уже в юрмальских электричках). Это при том, что заключался договор с фирмой, которая должна была охранять тираж. Тираж этого романа в общей сложности составил около одного миллиона экземпляров.

Я считал тогда и уверен в этом сейчас: книга Лимонова была абсолютно необходима для страны, и прежде всего для людей творческих, пишущих. Они должны были избавиться от внутренней самоцензуры. Люди должны были понять, что, если они хотят использовать ненормативную лексику в своей поэзии или прозе, они имеют право на это. Сам роман мы можем оценивать по-разному — хороший он или плохой. В том, что автор описал в нем столь откровенные сцены, каждый находит что-то свое. Эта книжка переведена на многие языки мира, издана в шестидесяти странах. Она уже давно живет сама по себе, но для нас, для русской литературы, она была важна именно своей свободой.

О первых изданиях Берроуза и Буковски

Вслед за книгой Лимонова пошли другие издания. Конкурировать с детективами и любовными романами я не мог, мне каждый раз хотелось найти книгу, которая меняла бы общество, расширяла наше представление о современной литературе. Тогда еще не было сегодняшнего церковного догматизма, а единственное по-настоящему хорошее, что было в обществе, — это то, что оно могло развиваться как угодно, куда угодно. Поэтому первые книги, которые я выпускал, были очень важными для того времени. И мне сейчас кажется странным, что их никто, кроме меня, не хотел выпускать. Например, тогда я впервые издал на русском важнейшую книгу в мировой литературе ХХ века — «Голый завтрак» Уильяма Берроуза. Позже она неоднократно переиздавалась, но, на мой взгляд, это делали неправильно. Берроуз не просто написал яркий, важный и новаторский роман, но и сопроводил его тем самым «аппендиксом» (лично я больше всего люблю его), в котором описал свою наркотическую зависимость и расписал, как те или иные наркотические вещества влияют на организм. Это была как бы история болезни. Статья Берроуза, озаглавленная «Письменное показание: свидетельство, касающееся болезни», была опубликована и стала частью этого издания. В результате ты не просто читал книжку, которая на самом деле достаточно сложна для восприятия, но еще и оценивал ее с медицинской, с психологической точек зрения. Это издание по сути было первой отечественной книгой, которая поднимала тему наркотиков. Перевел ее, на мой взгляд, замечательно, Виктор Коган. Он сам употреблял наркотики, знал, что это такое, а книжку переводил семь раз — чтобы добиться адекватного эффекта. Он лучше других понимал, какими бывают галлюцинации, понимал сленг и обороты. Я позже читал другие переводы этого романа, мне они кажутся абсолютно беспомощными. Некоторые якобы продвинутые молодые переводчики позже пытались делать свои интерпретации текста и упрекали Когана в неточном переводе. Но их собственные варианты перевода этого романа на деле не имеют вообще никакого отношения к литературе. Это можно сравнить с многочленными переводами шекспировских сонетов, возможно, более точными по смыслу, которые оказываются на деле тяжеловесными мертвыми кирпичами. Наша книжка собрала сразу все необходимое: адекватного переводчика, выдающееся произведение, оказавшее влияние на всю литературу второй половины XX века, и очень важную и актуальную тему.

Следующим автором, которого я опубликовал, стал не менее великий Чарльз Буковски. До этой публикации упоминаний о нем не было даже в энциклопедиях. Я выпустил сначала небольшой сборник рассказов, потом несколько романов. Позже Буковски начали печатать и другие издательства, с которыми я уже не мог конкурировать: книжный рынок стал строиться, структурироваться, обороты издательств стали многомиллионными. Я понял, что если стану гнаться за этим рынком, то стану похожим на белку в колесе. Заработка никакого уже не было, я просто обслуживал книги и автора. Из-за огромной инфляции все полученные средства мгновенно испарялись. После того, как я издал несколько книг Лимонова, заплатив за них очень хороший гонорар, я сказал ему: «Эдик, давайте купим вам на ваш гонорар кооперативную квартиру!» Тогда еще был Советский Союз, но было можно договориться через знакомых и купить кооператив. Но Эдуард ответил: «Нет, квартира мне не нужна, я хочу жить только в центре города, а квартиру в центре купить невозможно, так что просто кладите деньги на сберкнижку». Разумеется, инфляция большинство средств съела. Эдик тем и прекрасен, что по большому счету абсолютно нематериален. В первую очередь он человек идеи — своей собственной.

«Я сам себе жена» и другие книги издательства «Глагол»

Затем я выпустил Евгения Харитонова — великого, на мой взгляд, писателя. Он великий потому, что открыл свой собственный мир: несмотря на то, что очень любил и хорошо знал западную литературу, сумел создать себе свой собственный язык. Харитонов был художественным руководителем театра-студии пантомимы, его артисты были глухонемыми. Поэтому к каждому слову и жесту он относился с большой ответственностью. Его невозможно было издать в советские годы, да и сейчас если и издают, то только самые простые тексты: дело в том, что в его прозе очень важна пунктуация — расстояния между точками и буквами, расстановка запятых и так далее. Эта пунктуация была для него смысловой. Нельзя сказать, что издание текстов Харитонова нужно всем. Оно нужно в первую очень тем, кто серьезно и профессионально интересуется литературой. Одновременно нельзя проигнорировать и то, что это единственный в России гомосексуальный автор, который касался данной темы, —  конечно, не на уровне физиологии, а на уровне психологии человека. Евгений Харитонов умер в восьмидесятом году, но он, безусловно, один из самых важных писателей советского андеграунда.

Есть еще одна не менее важная книжка, она сопровождала сексуальную революцию в нашей стране (если соглашаться с тем, что такая революция в принципе была) — «Комната Джованни» Джеймса Болдуина. Нужно не забывать, что тогда еще существовала 121 статья УК —  уголовное преследование гомосексуализма. И, как мне кажется, книжка, которую я тогда издал, повлияла на то, что эта статья вскоре у нас в стране была отменена. Это обыкновенный роман, немножко сентиментальный, но рассказывается в нем о том, как один мальчик любил другого мальчика. Потом появилась девушка, которая влюбилась в одного из них, — в общем, такая трагедия, любовный треугольник. Может быть, из-за того, что книжка эта была так сентиментально написана, она стала такой популярной. Тираж был не очень большим — 50 тысяч экземпляров, но при этом мы пристроили ее продаваться в газетных киосках. И до сих пор есть люди, которые мне рассказывают, какой они испытали шок, когда подходили к советскому киоску, где продавались газеты вроде «Правды», и видели книжку, на обложке которой были изображены два обнимающихся молодых человека.

Была еще одна похожая книжка, которую я мечтал выпустить, но так этого и не сделал, — «Ten by ten». Это двадцать историй (монологов) подростков, которые в школе поняли, что они имеют гомосексуальную ориентацию. Я хотел выпустить эту книжку и разослать по всем школам. Мне казалось, это необходимо, чтобы человек в школе сам мог разобраться в себе. Сейчас понимаю, что это было утопией. Но подобные жесты нужны, а в тот период, когда я издавал книжки, такое было возможно. Сейчас смешно об этом говорить, сейчас кажется, что каждый волен выбирать себе жизнь, ориентацию. Сексуальная жизнь настолько богата, настолько разнообразна, что давно уже во всем мире она имеет множество градаций. Если ты счастлив в своей личной жизни, то ты гармоничен. И вовремя найти эту гармонию — одна из важных задач человека; если этого не произойдет, может прийти внутренняя неуверенность, дискомфорт. А как ты разберешься в себе, если чувствуешь себя не таким, как большинство твоих друзей? К кому ты пойдешь с вопросом — к маме? к папе? Сейчас у нас общество находится в том же допотопном состоянии, что и раньше, даже гораздо хуже. Тогда можно было эту тему обсуждать, сейчас такое невозможно представить.

Я долгое время хотел выпустить немецкую книжку, но не нашел ни одной необычной. Немцы даже помогали грантами на издание, но не было подходящей книги. И только совершенно случайно я встретился с человеком, чья биография вписывалась во внутреннюю историю моего издательского проекта (недавно, кстати, я выпустил ее второй тираж). Зовут автора Шарлота фон Мальсдорф. Какое-то время назад это имя в Германии было очень знаменитым. Сначала я увидел об этом человеке документальный фильм, потом, когда был в Берлине, поехал к нему домой познакомиться. Называется книга «Я сам себе жена». Это — биография, очень честная и местами наивная. Шарлотта — звали его на самом деле Лотар — мальчик, который в раннем возрасте понял, что он больше чувствует себя девочкой. Папа его был нацистом. Папа кричал: «Что, какая девочка?!» — и его лупил. Поэтому скромный мальчик, который чувствовал себя девочкой, папу… убил. Было это, конечно, в рамках самообороны, еще до Второй мировой войны. Потом началась война, Германия распалась на две страны, и мальчик оказался в ГДР. Когда с ним познакомился я — это была очень милая, приятная бабушка в вязаных чулках и кухонном фартуке.

Книга «Я сам себе жена» рассказывает о судьбе транссексуала в Восточной Германии. Кроме этого, была у него и вторая жизнь: с детских лет Лотар увлекался реставрацией мебели и старых вещей. Когда разбомбили Берлин, он ходил по разрушенным домам, помойкам и собирал то, что сохранилось: старые часы, лампы, пианино, граммофоны… ремонтировал их. Позже он сделал из всего этого музей эпохи грюндерства в достаточно далеком пригороде Берлина — Мальсдорне. Это была Восточная Германия, поэтому ему в какой-то момент сказали: «У вас слишком много часов, слишком много роялей. Вы не имеете на это права, мы должны будем у вас их забрать». Тогда он открыл свой дом для жителей городка и написал объявление: «Берите, пожалуйста, все что хотите». В результате, когда я был у него в гостях (а он жил в таком большом, пузатом двухэтажном здании), дом был наполовину пуст, потому что люди уже много разобрали. Ну и спасли эти вещи в очередной раз. Это было за несколько лет до объединения Восточной и Западной Германии. Главное в моем случае то, что это была первая и, может быть, единственная современная книга про транссексуала на русском языке. Я тогда подумал: «Много таких людей? Наверное, много». И для них важно понимать, что они не одни, не одиноки, что есть люди, которые переживают и чувствуют так же, как и они.

О стихах Лимонова

В результате я выпустил не так уж много книг — где-то порядка семидесяти. Но я старался, чтобы каждая из них была необычной. Конечно, Лимонов — мой постоянный автор. Не так давно Захар Прилепин, прозаик, человек активной публичной деятельности, но еще и человек с прекрасным вкусом, предложил выпустить полное собрание стихов Лимонова. Это была его идея, а я вызвался ему помочь. У меня сохранились примерно пять сборников Лимонова, которые никогда не публиковались. Я ему все это старательно собрал. В результате все, что смогли собрать, Захар подготовил, сверстал и принес Эдику — это оказалась огромная пачка бумаг. Высотой в метр. Он посмотрел и сказал: «Мы это издавать не будем! Ну кому это нужно?» Захар, конечно, очень расстроился, работа была серьезная. Это было года три-четыре назад. Еще в Америке сохранилась поэтическая версия романа «Это я — Эдичка», и я, кажется, знаю, в каком архиве она находится. В общем, варианты по изучению творчества этого человека бесконечны.

Недавно мы договорились с Эдуардом, что я выпущу его книгу о художниках. Он напишет о серьезных художниках разных, сумасшедших. Но перед этим я решил выпустить книгу его текстов о Париже, продать тираж, а на вырученные деньги заплатить гонорар писателю за его будущую книгу о художниках. Мне лично интересно было бы почитать, что думает Лимонов об искусстве, ведь у него нет художественного образования, то есть это будет его собственное неожиданное внедрение в художественное пространство. Если учесть, что Эдуард — писатель выдающийся, то это, безусловно, должно быть интересно.

Об упадке современного книгоиздания

В последнее время я редко издаю книги. У нас в стране разрушена система дистрибуции книг полностью, и, наверное, ни одна организация уже не сможет ее восстановить. Я предлагал Ассоциации книгоиздателей России, когда еще не все было потеряно, сделать элементарную вещь — льготную или бесплатную рассылку книг по почте, но ничего не вышло. Например, в Америке отправить 3 килограмма книг стоит 3 доллара. Приходишь на почту, пишешь books и отправляешь.

В течение 15 лет я вел на телевидении регулярную передачу о книгах. В конце концов она была закрыта, но ведь другой так и не возникло. Сегодня большие издательства не тратят деньги на рекламу, что они вроде бы должны делать, как любые коммерческие структуры. Но без рекламы не может существовать ни одно регулярное издание, газеты, радио, телевидение. «Книжное обозрение», бывшее хорошей профильной газетой, которую поддерживало государство, фактически закрылась. Я предлагал (в шутку, конечно) «Книжному обозрению» — давайте обяжем издателей, чтобы они платили за рекламу, ведь это необходимо для их жизнедеятельности… В результате мы сегодня не можем говорить о едином издательском пространстве. По большому счету, министерство печати просто забросило эти проблемы, а тем немногим, кто еще интересуется книгами, достаточно нескольких магазинов вроде «Фаланстера». В широком же смысле, обществу хватает той макулатуры, которую продают в сетевых книжных. В прямом смысле макулатуры: качество перевода ужасное, качество полиграфии тоже, отбор книг бессмысленный. Поэтому мне кажется, что делать что-то в финансовом плане теперь просто бессмысленно. Римма Федоровна Казакова однажды обратилась к Путину с просьбой поддерживать писателей, на что он сказал — вы мне надоели, вы все время ссоритесь друг с другом. Действительно, писатели и писательские организации тоже на сегодняшний день полностью себя дискредитировали. Формально они существуют, но их деятельность скорее негативная, чем позитивная.

Может быть, издательский мир просто кончается сам по себе. Может быть, на его обломках возникнет какой-то новый. Я хожу в магазины, вижу, что есть издательства, которые выпускают прекрасные серии, причем это в основном не беллетристика, а нон-фикшн, документальная литература. Такие книги действительно востребованы, но они выходят тиражом около тысячи экземпляров. А если учесть, что в Москве двадцать миллионов, то получается, что любители книг составляют просто какое-то тайное общество.

gorky.media

Откровения москвички, которая сдает жилье и принципиально не работает: Квартира: Дом: Lenta.ru

Москвичей принято ругать — в основном за то, что «зажрались» — целыми днями сидят в офисах, пьют кофе или смузи, иногда рассекают на дорогих машинах по городу с непонятными целями, а зарабатывают в действительности на приезжих — сдают им квартиры, доставшиеся от бабушек и дедушек.

Любой более-менее адекватный человек, конечно, понимает, что это сильно утрированная картина: большинству жителей столицы все-таки приходится трудиться, и многие из них вообще не имеют собственных квартир в Москве, не говоря уже о «лишних» квадратных метрах, которые можно навязать арендаторам.

На деньги от сдачи жилья в городе живут единицы — чтобы получить должный уровень доходов, нужна не одна, а как минимум две свободные квартиры (если не брать в расчет элитную недвижимость — но такая редко достается по наследству). Кроме того, москвичи неохотно позволяют себе безделье даже при наличии источника «легких» денег — темп города не дает расслабиться.

Вырваться из потока московской суеты смогла Нина — 39-летняя безработная, в прошлом директор по маркетингу в российском подразделении крупной иностранной фирмы. Женщина сознательно отказалась от неплохой должности и теперь обеспечивает себя, сдавая в аренду двух- и трехкомнатную квартиры в центре города. Сама она, уволившись, поселилась в скромной «однушке» в спальном районе далеко за МКАД. Свою историю Нина рассказала «Дому»:

С работы я ушла два года назад, когда сын закончил школу и уехал учиться в Германию. Все совпало тогда — я осталась одна, в то же время наконец достроили дом, в котором я сейчас живу, а главное — поняла, что работать больше не хочу и не буду, и могу себе это позволить.

Фото: Александр Зеликов / ТАСС

У меня три квартиры. Двухкомнатная в самом начале Ленинского проспекта досталась от родителей, «трешка» на Чистых прудах, где мы жили семьей — это жилье мужа. Он рано умер, и сына я воспитывала практически одна. Квартира огромная, в старом доме. Можно было давно продать, положить деньги в банк и жить на проценты. Но мой сын ходил в хорошую школу в том районе, да и я не сразу пришла к тому, что можно переехать из центра.

Вообще лет примерно с 20 и до недавнего времени думать о том, как я живу, куда бегу, зачем пропадаю на работе, мне было особо некогда. Когда у мужа случился инсульт, из которого он не выбрался, у сына был активный переходный возраст со всеми составляющими — хамством, зависанием у друзей, прогулами школы, курением и алкоголем. Слава Богу, он сам из этого выбрался и сейчас, кажется, вырос в нормального человека.

А я тогда делала карьеру — казалось, по-другому нельзя — надо содержать семью. Зарабатывала на «однушку» для сына. Она ему пока не нужна и наверное уже не пригодится. Очень надеюсь, что он останется за границей, сможет там закрепиться.

В общем, к 37-ми я вымоталась так, что не хотелось уже ничего. На работе все, чего можно было достичь, достигла. Стало казаться, что моя деятельность никому и не нужна. Раздражали корпоративные порядки, сплетни, интриги — все то, чем, по сути, я жила больше десятка лет.

С кризисом в компании «воздух» вообще испортился до невозможности. Приезжие боссы из Европы стали приглашать в переговорные моих коллег, с которыми много лет проработали бок о бок, отбирали телефоны и вынуждали увольняться, стремясь дать отступные поменьше. Меня все это не коснулось, но было противно.

Материалы по теме

10:19 — 1 июня 2017

11:53 — 22 июня 2017

11:10 — 20 июня 2017

Вите надо выйти

Соседи несколько лет травят москвича, который отказывается переселяться

12:02 — 17 июня 2017

Да катитесь вы

Семейная пара отказалась от квартиры и поселилась в автобусе

Так что ушла я сама. Сделала ремонт в новой квартире и довольно быстро в нее заселилась. До центра, где я прожила всю прошлую жизнь, мне теперь добираться полтора часа. Но я туда почти и не езжу. И машину продала — ни к чему она мне теперь: все рядом, все — от хлеба до нового дивана — можно найти в радиусе километра. И в этом плюс спальных районов.

Мамину квартиру на Ленинском я сдала за два дня при помощи риелтора, которого порекомендовали знакомые. Ценник не задирала, за два года ни разу его не поднимала. Сейчас и ситуация рыночная этого делать не позволяет — квартир полно, а ремонт у меня там мамин, не ковры на стенах, конечно, но и не евро. Жильцы мои — двое братьев из Казани — как заехали, так и живут там, я с ними почти не общаюсь. Деньги переводят на карту.

С «трешкой» на Чистых прудах были сложности. Она большая, но не элитная — ремонт хоть и современный, но изрядно поистаскавшийся. Кто только не приходил ее снимать: и таджики, и группа молодых девчонок, непонятно чем зарабатывающих на жизнь, и даже один англичанин-коммунист в грязных джинсах, приехавший в Москву, чтобы «поближе познакомиться с Лениным».

В итоги сдала за месяц при содействии того же риелтора. Заехала семья москвичей — пара с двумя детьми. Одного им уже помогла устроить в местную школу, надеюсь, они со мной надолго. Очень приличные люди.

Бывшие коллеги (из числа тех, что не перестали со мной общаться после увольнения — их единицы) и друзья часто спрашивают, чем я занимаюсь целыми днями. Я отвечаю, что ничем. Так и есть. Встаю, пью кофе на лоджии. Читаю книги, хожу за продуктами. Недавно в секцию пилатеса записалась. Стала рисовать, пока по самоучителю. Может, тоже пойду на какие-нибудь художественные курсы.

Выращиваю цветы, чего раньше никогда не делала. Летом катаюсь на велосипеде, зимой много гуляю по парку, который тут в двух шагах. С соседями особо не дружу — не сложилось. И дом большой, здесь добрососедством и не пахнет. А мне и не надо этого. Я за годы работы наобщалась столько — до старости хватит.

Не трачу и половины денег, выручаемых от сдачи квартир в аренду. Откладываю на счет в банке, часть отправляю сыну.

Своего образа жизни не стыжусь совершенно. Я много пережила за последние 15 лет — смерть мужа, мамы, тяжелое взросление сына и непростые периоды на работе. И если могу уйти на пенсию до сорокалетия — то почему нет?

Не уверена, конечно, что так и буду жить здесь до глубокой старости. Может, продам одну из квартир и куплю дачу или уеду за границу, поближе к сыну. Или снова куплю машину и отправлюсь в путешествие по всему миру — когда-то мечтала об этом. Но пока есть мои 35 метров, спокойное течение времени, никаких дедлайнов, офисных истерик, звонков, переговоров. И главное — никуда не надо бежать.

lenta.ru

мне нужна квартира! Есть ли дешевая квартира в Москве или в московской области?

Вот в той церкви и живи. Дешевле не найдёшь.

И мне! И мне дешёвую квартиру в Москве пожалуйста!!!!:)

А ещё в Москве есть психиатрическая клиническая больница № 4 им. П. Б. Ганнушкина… Судя по вопросу — тебе сначала туда, а потом сразу найдёшь дешёвую квартиру, возможно даже у Храма Христа… .

Я во живу не в Москве идаже более того не в Россие, но даже у нас в столице квартиры недешевые, можно даже сказть найт идешевую квартиру очень и очень сложно!! ! А что уж гворить про Москву, про которую говрят что здесь цены на жильё одни из самых дорогих!!!!

Дружок, я расскажу тебе сказку.. . Церкви есть не только в Москве….)))))))

Неа. Может быть только на окраине где-нибудь… . Что мешает в церкви жить?

Только через знакомых надо искать)))

touch.otvet.mail.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о